{{title}}
{{published}}
{{description}}
{{text}}
детская сказка
Принцесса, коза и три волшебных превращения
Часть первая
Рождественская ночь и ведьмино заклятие
Жили когда-то король с королевой. Дворец их стоял на холме, над тёмными еловыми лесами, а за лесами начинались горы, где даже летом на вершинах лежал снег.
Всё было у короля с королевой: и богатые земли, и верные слуги, и просторные залы, в которых по вечерам горели сотни свечей. Только детей не было. И чем дольше длились годы, тем тише становился дворец. Королеве казалось, что в нём не хватает самого главного — детского смеха, быстрых шагов по лестницам и маленьких рук, которые так и норовят забраться в каждую шкатулку.
Однажды зимой к дворцу пришла странница. Она попросила у королевы ночлег и, когда та усадила её у камина и подала горячего молока, спросила:
— Отчего ты так печальна, государыня?
Королева рассказала ей о своей беде.
Странница помолчала, а потом сказала:
— Есть один способ. Но у всякого волшебства свои правила, и нарушать их не следует.
Она велела принести две большие чаши с водой. Королева должна была умыться водой из обеих чаш, а оставшуюся воду вылить под кровать. Утром там должны были появиться два цветка: один прекрасный, другой невзрачный, с тёмными листьями. Прекрасный цветок следовало съесть, а второй оставить в покое.
Королева поблагодарила странницу и в тот же вечер исполнила всё, как та велела.
Утром под кроватью действительно росли два цветка. Один сиял, словно в его лепестках задержался солнечный луч. Другой был тёмным и сморщенным, будто его прихватил мороз.
Королева сорвала прекрасный цветок и съела его. Он оказался таким сладким, что она невольно потянулась и за вторым.
— Что ж, — подумала она, — один цветок мне поможет, а другой, пожалуй, ничего не изменит.
И съела его тоже.
Прошло несколько месяцев, и королева родила двух дочерей-близнецов.
Первой появилась девочка с растрёпанными волосами. В одной руке она держала деревянную ложку, а верхом сидела на маленькой козе, которая совершенно спокойно прошла через королевскую спальню, словно так и полагалось появляться на свет королевским детям.
— Мама! — звонко крикнула девочка, едва увидев королеву.
Королева растерянно посмотрела на неё.
— Если я и правда твоя мама, — вздохнула она, — дай мне сил научиться быть хорошей матерью.
— Не вздыхай, мама, — ответила девочка. — Скоро появится ещё одна дочка. Она тебе понравится.
И действительно, вскоре родилась вторая девочка. Она была удивительно хороша собой, с мягкими светлыми волосами и ясными глазами. Королева прижала её к себе и улыбнулась впервые за долгое время.
Старшую назвали Руникой, а младшую — Ливой.
Руника росла совсем не такой, какой придворные представляли себе принцессу. Она не любила чинно сидеть у окна с вышиванием, зато умела забраться на крышу конюшни, перепрыгнуть через ручей и развязать любой узел. Её капюшон вечно съезжал набок, волосы торчали во все стороны, а деревянная ложка почти никогда не покидала её рук. Коза следовала за ней повсюду и слушалась лучше любого придворного пажа.
Королева часто вздыхала, глядя на старшую дочь, но Руника не унывала. Она могла рассмешить конюха, утешить плачущую служанку и придумать игру даже в самый дождливый день.
А Лива была тихой, ласковой и красивой. Она любила слушать музыку, собирать цветы и сидеть рядом с сестрой, пока та рассказывала ей о своих приключениях. Девочки были очень разными, но разлучить их никто не мог. Если Ливу звали в сад, Руника шла следом. Если Руника отправлялась к конюшням, Лива непременно просилась с ней.
Так они и росли — две сестры, которые понимали друг друга без слов.
Однажды, накануне Рождества, во дворце поднялся страшный шум. За дверями королевских покоев грохотали шаги, скрипели доски, кто-то хохотал так, будто целая стая ворон слетелась на крышу. Звенели крючки, хлопали ставни, а по коридору словно катились тяжёлые бочки.
Руника подняла голову от своей деревянной ложки.
— Кто это там? — спросила она.
— Никто, о ком стоит беспокоиться, — поспешно ответила королева.
Но Руника уже вскочила на ноги.
— Если это никто, почему он так шумит?
— Руника, не ходи туда, — попросила королева. — Сегодня рождественская ночь. В такие ночи случается всякое.
— Вот именно, — сказала Руника. — Значит, нужно посмотреть.
Королева попыталась её удержать, но дочь была упряма. Тогда она рассказала, что в эту ночь ведьмы и тролли иногда приходят в дома людей, чтобы устроить свои дикие празднества. И что сейчас они, должно быть, собрались в дворцовой галерее.
— Я прогоню их, — объявила Руника.
— Нет! — воскликнула королева. — Ты не знаешь, с кем собираешься сражаться!
— Зато они не знают, с кем собираются связываться.
Руника взяла свою деревянную ложку и направилась к двери. Перед тем как выйти, она обернулась:
— Заприте все двери. Ни одну не открывайте, даже самую малость. И смотрите за Ливой.
С этими словами она исчезла в коридоре.
Что там творилось, никто толком не видел. За дверями гремело и ухало, ведьмы визжали, Руника кричала на них, а деревянная ложка стучала так, словно по галерее носился целый отряд солдат. Дворец содрогался, будто на него налетел зимний ветер.
Лива не выдержала. Она подошла к двери и осторожно приоткрыла её — совсем чуть-чуть, чтобы одним глазком взглянуть, как там сестра.
И в ту же секунду в щель просунулась длинная костлявая рука. Старая ведьма прошептала заклинание, и лицо Ливы изменилось. Нос вытянулся, щёки стали тяжёлыми, губы сложились в широкую мордочку, а из горла вырвалось жалобное:
— М-му-у!
Лива испуганно отпрянула от двери и опустилась на четвереньки. Она пыталась позвать на помощь, но вместо слов у неё получалось только телячье мычание.
Когда Руника вернулась, в коридоре уже стихло. Ведьмы исчезли, а от их праздника остались лишь перевёрнутые скамьи да несколько чёрных перьев на полу.
Увидев сестру, Руника сперва застыла. Потом бросилась к ней, опустилась на колени и обняла её за шею.
— Лива, милая, что они с тобой сделали?
Лива прижалась к ней и жалобно замычала.
Руника поднялась и повернулась к королеве.
— Я ведь просила запереть двери! Почему вы не уберегли её?
Королева заплакала. Слуги опустили головы: никто не знал, что ответить.
Но Руника не стала тратить время на упрёки. Она погладила сестру по голове и сказала:
— Ничего. Я найду этих ведьм и заставлю их снять заклятие. Обещаю.
Всё было у короля с королевой: и богатые земли, и верные слуги, и просторные залы, в которых по вечерам горели сотни свечей. Только детей не было. И чем дольше длились годы, тем тише становился дворец. Королеве казалось, что в нём не хватает самого главного — детского смеха, быстрых шагов по лестницам и маленьких рук, которые так и норовят забраться в каждую шкатулку.
Однажды зимой к дворцу пришла странница. Она попросила у королевы ночлег и, когда та усадила её у камина и подала горячего молока, спросила:
— Отчего ты так печальна, государыня?
Королева рассказала ей о своей беде.
Странница помолчала, а потом сказала:
— Есть один способ. Но у всякого волшебства свои правила, и нарушать их не следует.
Она велела принести две большие чаши с водой. Королева должна была умыться водой из обеих чаш, а оставшуюся воду вылить под кровать. Утром там должны были появиться два цветка: один прекрасный, другой невзрачный, с тёмными листьями. Прекрасный цветок следовало съесть, а второй оставить в покое.
Королева поблагодарила странницу и в тот же вечер исполнила всё, как та велела.
Утром под кроватью действительно росли два цветка. Один сиял, словно в его лепестках задержался солнечный луч. Другой был тёмным и сморщенным, будто его прихватил мороз.
Королева сорвала прекрасный цветок и съела его. Он оказался таким сладким, что она невольно потянулась и за вторым.
— Что ж, — подумала она, — один цветок мне поможет, а другой, пожалуй, ничего не изменит.
И съела его тоже.
Прошло несколько месяцев, и королева родила двух дочерей-близнецов.
Первой появилась девочка с растрёпанными волосами. В одной руке она держала деревянную ложку, а верхом сидела на маленькой козе, которая совершенно спокойно прошла через королевскую спальню, словно так и полагалось появляться на свет королевским детям.
— Мама! — звонко крикнула девочка, едва увидев королеву.
Королева растерянно посмотрела на неё.
— Если я и правда твоя мама, — вздохнула она, — дай мне сил научиться быть хорошей матерью.
— Не вздыхай, мама, — ответила девочка. — Скоро появится ещё одна дочка. Она тебе понравится.
И действительно, вскоре родилась вторая девочка. Она была удивительно хороша собой, с мягкими светлыми волосами и ясными глазами. Королева прижала её к себе и улыбнулась впервые за долгое время.
Старшую назвали Руникой, а младшую — Ливой.
Руника росла совсем не такой, какой придворные представляли себе принцессу. Она не любила чинно сидеть у окна с вышиванием, зато умела забраться на крышу конюшни, перепрыгнуть через ручей и развязать любой узел. Её капюшон вечно съезжал набок, волосы торчали во все стороны, а деревянная ложка почти никогда не покидала её рук. Коза следовала за ней повсюду и слушалась лучше любого придворного пажа.
Королева часто вздыхала, глядя на старшую дочь, но Руника не унывала. Она могла рассмешить конюха, утешить плачущую служанку и придумать игру даже в самый дождливый день.
А Лива была тихой, ласковой и красивой. Она любила слушать музыку, собирать цветы и сидеть рядом с сестрой, пока та рассказывала ей о своих приключениях. Девочки были очень разными, но разлучить их никто не мог. Если Ливу звали в сад, Руника шла следом. Если Руника отправлялась к конюшням, Лива непременно просилась с ней.
Так они и росли — две сестры, которые понимали друг друга без слов.
Однажды, накануне Рождества, во дворце поднялся страшный шум. За дверями королевских покоев грохотали шаги, скрипели доски, кто-то хохотал так, будто целая стая ворон слетелась на крышу. Звенели крючки, хлопали ставни, а по коридору словно катились тяжёлые бочки.
Руника подняла голову от своей деревянной ложки.
— Кто это там? — спросила она.
— Никто, о ком стоит беспокоиться, — поспешно ответила королева.
Но Руника уже вскочила на ноги.
— Если это никто, почему он так шумит?
— Руника, не ходи туда, — попросила королева. — Сегодня рождественская ночь. В такие ночи случается всякое.
— Вот именно, — сказала Руника. — Значит, нужно посмотреть.
Королева попыталась её удержать, но дочь была упряма. Тогда она рассказала, что в эту ночь ведьмы и тролли иногда приходят в дома людей, чтобы устроить свои дикие празднества. И что сейчас они, должно быть, собрались в дворцовой галерее.
— Я прогоню их, — объявила Руника.
— Нет! — воскликнула королева. — Ты не знаешь, с кем собираешься сражаться!
— Зато они не знают, с кем собираются связываться.
Руника взяла свою деревянную ложку и направилась к двери. Перед тем как выйти, она обернулась:
— Заприте все двери. Ни одну не открывайте, даже самую малость. И смотрите за Ливой.
С этими словами она исчезла в коридоре.
Что там творилось, никто толком не видел. За дверями гремело и ухало, ведьмы визжали, Руника кричала на них, а деревянная ложка стучала так, словно по галерее носился целый отряд солдат. Дворец содрогался, будто на него налетел зимний ветер.
Лива не выдержала. Она подошла к двери и осторожно приоткрыла её — совсем чуть-чуть, чтобы одним глазком взглянуть, как там сестра.
И в ту же секунду в щель просунулась длинная костлявая рука. Старая ведьма прошептала заклинание, и лицо Ливы изменилось. Нос вытянулся, щёки стали тяжёлыми, губы сложились в широкую мордочку, а из горла вырвалось жалобное:
— М-му-у!
Лива испуганно отпрянула от двери и опустилась на четвереньки. Она пыталась позвать на помощь, но вместо слов у неё получалось только телячье мычание.
Когда Руника вернулась, в коридоре уже стихло. Ведьмы исчезли, а от их праздника остались лишь перевёрнутые скамьи да несколько чёрных перьев на полу.
Увидев сестру, Руника сперва застыла. Потом бросилась к ней, опустилась на колени и обняла её за шею.
— Лива, милая, что они с тобой сделали?
Лива прижалась к ней и жалобно замычала.
Руника поднялась и повернулась к королеве.
— Я ведь просила запереть двери! Почему вы не уберегли её?
Королева заплакала. Слуги опустили головы: никто не знал, что ответить.
Но Руника не стала тратить время на упрёки. Она погладила сестру по голове и сказала:
— Ничего. Я найду этих ведьм и заставлю их снять заклятие. Обещаю.
Часть вторая
Замок ведьм и далёкое королевство
Решительно настроенная Руника попросила короля снарядить корабль, чтобы на нём были еда, тёплые одеяла и всё необходимое для долгого пути. Капитана и матросов Руника не пожелала брать.
— Я сама справлюсь, — сказала она. — Мы с Ливой отправимся вдвоём.
Король долго уговаривал дочь передумать, но Руника стояла на своём. Наконец корабль был готов, и на рассвете сёстры покинули родные берега.
Дорога оказалась долгой. Дни сменялись ночами, за бортом проплывали скалистые острова, а ветер то помогал кораблю идти вперёд, то гнал его прочь от нужного берега. Руника сама держала руль и не отходила от него даже в непогоду. Лива сидела рядом, укутанная в тёплый плащ. Она не могла говорить, но Руника всё равно рассказывала ей обо всём, что видела, и делилась каждой мыслью.
Наконец впереди показался суровый берег. Высокие чёрные скалы окружали глубокую бухту, а над ними поднимался замок с узкими окнами. Здесь, как знала Руника, и жили ведьмы.
Она направила корабль к берегу и велела Ливе оставаться на борту.
— Не бойся, я скоро вернусь. И не сходи на землю, что бы ты ни услышала.
Затем Руника оседлала козу и поскакала к замку. Коза бодро карабкалась по камням, перепрыгивая через трещины и низкие кусты, а её хозяйка крепко держала деревянную ложку.
В замке оказалось тихо. Лишь в одном из окон верхней галереи горел свет. Руника подняла голову и увидела на оконной раме маленький свёрток, из которого выглядывала Ливина шапочка. Рядом на гвозде висел крошечный мешочек с её лентами.
— Вот где вы прячете то, что украли! — прошептала Руника.
Она направила козу прямо к стене. Та разбежалась, оттолкнулась от камня и одним прыжком влетела в открытое окно.
Руника соскочила на пол и схватила мешочек. В тот же миг из соседних комнат высыпали ведьмы. Их было так много, что они заполнили всю галерею. Одни тянули к Рунике длинные пальцы, другие пытались схватить её за плащ, третьи поднимали метлы, чтобы сбить её с ног.
Но Руника не растерялась. Она размахивала деревянной ложкой, отталкивала ведьм и пробиралась к окну. А коза била копытами, бодалась лбом и так ловко разбрасывала нападавших, что те не успевали подняться, как уже падали снова.
— Отдайте то, что принадлежит моей сестре! — крикнула Руника.
Ведьмы завизжали и бросились на неё всем скопом. Но тут коза громко блеяла, топнула всеми четырьмя копытами и рванулась вперёд. Ведьмы отлетели к стенам, а Руника вскочила ей на спину и вылетела через окно.
Она добралась до берега, вернулась на корабль и осторожно сняла с Ливы заколдованный облик. Стоило Рунике коснуться её лба мешочком с лентами и произнести слова, которым научилась у старой странницы, как мордочка исчезла, а лицо сестры вновь стало прежним.
Лива глубоко вздохнула и обняла Рунику.
— Ты вернулась! — прошептала она.
— Конечно, вернулась, — ответила Руника. — Я же обещала.
Сёстры ещё долго плыли по морю, пока однажды не увидели широкую реку, ведущую к незнакомому королевству. Там правил король-вдовец, а его единственный сын, принц, был известен своей учтивостью — хотя больше всего любил красивые вещи и красивых людей.
Когда король узнал о корабле, прибывшем из дальних краёв, он отправил слуг узнать, кто на нём приплыл. Слуги спустились к пристани и увидели Рунику: она скакала на козе по палубе, так что ветер трепал её волосы, а деревянная ложка подпрыгивала в руке.
— Ты одна на корабле? — спросили они.
— Нет, со мной сестра, — ответила Руника.
— Покажи нам её.
— Нет. Если король хочет познакомиться с нами, пусть придёт сам.
Слуги вернулись во дворец и рассказали обо всём королю. Тот заинтересовался необычной гостьей и сам отправился к пристани.
Руника встретила его на палубе и позвала Ливу. Та вышла из каюты, и король сразу заметил, как она красива и приветлива. Он пригласил обеих сестёр во дворец и вскоре предложил Ливе стать его женой.
Руника выслушала его и покачала головой.
— Моя сестра не отправится к алтарю одна. Если ты хочешь, чтобы Лива стала твоей королевой, твой сын должен жениться на мне.
Король нахмурился. Он понимал, что принцу это не понравится, но слово уже было сказано.
— Я сама справлюсь, — сказала она. — Мы с Ливой отправимся вдвоём.
Король долго уговаривал дочь передумать, но Руника стояла на своём. Наконец корабль был готов, и на рассвете сёстры покинули родные берега.
Дорога оказалась долгой. Дни сменялись ночами, за бортом проплывали скалистые острова, а ветер то помогал кораблю идти вперёд, то гнал его прочь от нужного берега. Руника сама держала руль и не отходила от него даже в непогоду. Лива сидела рядом, укутанная в тёплый плащ. Она не могла говорить, но Руника всё равно рассказывала ей обо всём, что видела, и делилась каждой мыслью.
Наконец впереди показался суровый берег. Высокие чёрные скалы окружали глубокую бухту, а над ними поднимался замок с узкими окнами. Здесь, как знала Руника, и жили ведьмы.
Она направила корабль к берегу и велела Ливе оставаться на борту.
— Не бойся, я скоро вернусь. И не сходи на землю, что бы ты ни услышала.
Затем Руника оседлала козу и поскакала к замку. Коза бодро карабкалась по камням, перепрыгивая через трещины и низкие кусты, а её хозяйка крепко держала деревянную ложку.
В замке оказалось тихо. Лишь в одном из окон верхней галереи горел свет. Руника подняла голову и увидела на оконной раме маленький свёрток, из которого выглядывала Ливина шапочка. Рядом на гвозде висел крошечный мешочек с её лентами.
— Вот где вы прячете то, что украли! — прошептала Руника.
Она направила козу прямо к стене. Та разбежалась, оттолкнулась от камня и одним прыжком влетела в открытое окно.
Руника соскочила на пол и схватила мешочек. В тот же миг из соседних комнат высыпали ведьмы. Их было так много, что они заполнили всю галерею. Одни тянули к Рунике длинные пальцы, другие пытались схватить её за плащ, третьи поднимали метлы, чтобы сбить её с ног.
Но Руника не растерялась. Она размахивала деревянной ложкой, отталкивала ведьм и пробиралась к окну. А коза била копытами, бодалась лбом и так ловко разбрасывала нападавших, что те не успевали подняться, как уже падали снова.
— Отдайте то, что принадлежит моей сестре! — крикнула Руника.
Ведьмы завизжали и бросились на неё всем скопом. Но тут коза громко блеяла, топнула всеми четырьмя копытами и рванулась вперёд. Ведьмы отлетели к стенам, а Руника вскочила ей на спину и вылетела через окно.
Она добралась до берега, вернулась на корабль и осторожно сняла с Ливы заколдованный облик. Стоило Рунике коснуться её лба мешочком с лентами и произнести слова, которым научилась у старой странницы, как мордочка исчезла, а лицо сестры вновь стало прежним.
Лива глубоко вздохнула и обняла Рунику.
— Ты вернулась! — прошептала она.
— Конечно, вернулась, — ответила Руника. — Я же обещала.
Сёстры ещё долго плыли по морю, пока однажды не увидели широкую реку, ведущую к незнакомому королевству. Там правил король-вдовец, а его единственный сын, принц, был известен своей учтивостью — хотя больше всего любил красивые вещи и красивых людей.
Когда король узнал о корабле, прибывшем из дальних краёв, он отправил слуг узнать, кто на нём приплыл. Слуги спустились к пристани и увидели Рунику: она скакала на козе по палубе, так что ветер трепал её волосы, а деревянная ложка подпрыгивала в руке.
— Ты одна на корабле? — спросили они.
— Нет, со мной сестра, — ответила Руника.
— Покажи нам её.
— Нет. Если король хочет познакомиться с нами, пусть придёт сам.
Слуги вернулись во дворец и рассказали обо всём королю. Тот заинтересовался необычной гостьей и сам отправился к пристани.
Руника встретила его на палубе и позвала Ливу. Та вышла из каюты, и король сразу заметил, как она красива и приветлива. Он пригласил обеих сестёр во дворец и вскоре предложил Ливе стать его женой.
Руника выслушала его и покачала головой.
— Моя сестра не отправится к алтарю одна. Если ты хочешь, чтобы Лива стала твоей королевой, твой сын должен жениться на мне.
Король нахмурился. Он понимал, что принцу это не понравится, но слово уже было сказано.
Часть третья
Три превращения и одно извинение
Когда принцу сообщили о решении отца, он пришёл в отчаяние. Он представил себе свадьбу с девочкой в растрёпанном капюшоне, которая разъезжает на козе и вместо веера держит деревянную ложку. Ему было стыдно показаться с ней перед придворными, и он решил, что судьба обошлась с ним несправедливо.
— Я не могу жениться на ней! — воскликнул он.
Но король напомнил, что обещание дано, и принц, хоть и неохотно, согласился.
Начались приготовления к свадьбе. Во дворце пекли пироги, варили праздничное угощение, украшали залы еловыми ветвями и зажигали свечи. В день свадьбы король отправился к церкви вместе с Ливой. Она была прекрасна в своём свадебном платье, и люди на улицах улыбались, глядя на неё.
Следом ехал принц, а рядом с ним на козе — Руника. Принц сидел в седле с таким унылым видом, будто его везли не на свадьбу, а на самое скучное собрание в королевстве.
Они проехали немного, и Руника спросила:
— Почему ты молчишь?
— А о чём мне говорить? — буркнул принц.
— Мог бы хотя бы спросить, почему я еду на такой некрасивой козе.
Принц удивлённо посмотрел на неё.
— И правда, почему ты едешь на такой некрасивой козе?
— Некрасивая? — рассмеялась Руника. — Да это самый прекрасный свадебный конь на свете!
И в тот же миг коза превратилась в великолепного белого коня с серебристой гривой. Конь вскинул голову и легко пошёл по дороге, словно под копытами у него были не камни, а облака.
Принц даже выпрямился в седле. Но вскоре снова нахмурился и замолчал.
Через некоторое время Руника спросила:
— А теперь ты не хочешь узнать, почему я держу в руке такую простую деревянную ложку?
— Почему же? — нехотя спросил принц.
— Потому что это самый чудесный свадебный жезл, какой только можно вообразить!
Деревянная ложка вспыхнула мягким светом и превратилась в тонкий серебряный жезл. На его конце сияла звёздочка, и каждый раз, когда Руника поворачивала его в руке, по воздуху пробегали крошечные искры.
Принц смотрел на жезл, забыв о своей печали. Но снова замолчал, будто не хотел признавать, что ему любопытно.
Руника улыбнулась и спросила:
— Неужели ты совсем не хочешь узнать, что у меня за старый серый капюшон?
— Что же в нём особенного? — спросил принц.
— Это не капюшон, а золотая корона, которую носит самая счастливая невеста!
Серый капюшон засиял, словно его соткали из солнечных нитей. Он поднялся над волосами Руники и стал золотой короной, украшенной прозрачными камнями, похожими на капли утреннего льда.
Принц уже не мог отвести от неё глаз. Он хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле.
Тогда Руника повернулась к нему и спросила:
— А теперь спроси, почему у меня такое некрасивое, серое лицо.
Принц помедлил. Потом всё же спросил:
— Почему же твоё лицо кажется таким серым и невзрачным?
Руника рассмеялась:
— Разве оно невзрачное? Ты решил, что моя сестра красивее меня. А я, между прочим, тоже умею быть красавицей!
В тот же миг по её лицу пробежал золотистый свет. Растрёпанные волосы улеглись мягкими волнами, глаза засияли, а черты лица стали ясными и прекрасными. Принц увидел перед собой девушку удивительной красоты — и всё же это была та самая Руника, которая только что смеялась над ним с козьей спины.
Но Руника не стала ждать, пока принц заговорит первым.
— Ты так расстроился из-за нашей свадьбы, что даже не попытался узнать меня, — сказала она. — Ты решил, что можешь судить о человеке по его лицу и одежде. Разве это справедливо?
Принц опустил голову. Ему стало стыдно за своё поведение.
— Ты права, Руника, — сказал он наконец. — Я был высокомерен и думал только о том, как буду выглядеть в глазах других. Я даже не попытался познакомиться с тобой. Прости меня.
Руника внимательно посмотрела на него. Принц говорил искренне, и впервые за всё утро в его голосе не было ни недовольства, ни притворства.
— Хорошо, — ответила она. — Только помни: красота может измениться, а вот высокомерие портит даже самое красивое лицо.
— Постараюсь помнить, — сказал принц.
И на этот раз, когда они поехали дальше, он уже не молчал. Он спрашивал Рунику о её путешествии, о ведьмах и о том, как ей удалось победить их одним деревянным орудием и упрямой козой. Руника рассказывала, а принц слушал — не потому, что она теперь была красавицей, а потому, что ему наконец стало интересно, кто она такая.
Вскоре сыграли две свадьбы. Король женился на Ливе, а принц — на Рунике. Праздник длился несколько дней: во дворце играли музыканты, столы ломились от угощений, а гости танцевали до самого рассвета.
Коза, которая снова стала козой, тоже была на празднике. Она забралась на помост, стащила со стола пирог и так гордо его жевала, что даже король рассмеялся.
А Руника с тех пор не расставалась со своим серебряным жезлом и золотой короной. Но деревянную ложку она тоже сохранила — на память о том, что самые большие дела иногда начинаются с самых простых вещей.
И если ты когда-нибудь окажешься в тех краях накануне Рождества, прислушайся к шуму за дверью. Может быть, это всего лишь ветер. А может быть, где-то неподалёку Руника снова прогоняет ведьм.
— Я не могу жениться на ней! — воскликнул он.
Но король напомнил, что обещание дано, и принц, хоть и неохотно, согласился.
Начались приготовления к свадьбе. Во дворце пекли пироги, варили праздничное угощение, украшали залы еловыми ветвями и зажигали свечи. В день свадьбы король отправился к церкви вместе с Ливой. Она была прекрасна в своём свадебном платье, и люди на улицах улыбались, глядя на неё.
Следом ехал принц, а рядом с ним на козе — Руника. Принц сидел в седле с таким унылым видом, будто его везли не на свадьбу, а на самое скучное собрание в королевстве.
Они проехали немного, и Руника спросила:
— Почему ты молчишь?
— А о чём мне говорить? — буркнул принц.
— Мог бы хотя бы спросить, почему я еду на такой некрасивой козе.
Принц удивлённо посмотрел на неё.
— И правда, почему ты едешь на такой некрасивой козе?
— Некрасивая? — рассмеялась Руника. — Да это самый прекрасный свадебный конь на свете!
И в тот же миг коза превратилась в великолепного белого коня с серебристой гривой. Конь вскинул голову и легко пошёл по дороге, словно под копытами у него были не камни, а облака.
Принц даже выпрямился в седле. Но вскоре снова нахмурился и замолчал.
Через некоторое время Руника спросила:
— А теперь ты не хочешь узнать, почему я держу в руке такую простую деревянную ложку?
— Почему же? — нехотя спросил принц.
— Потому что это самый чудесный свадебный жезл, какой только можно вообразить!
Деревянная ложка вспыхнула мягким светом и превратилась в тонкий серебряный жезл. На его конце сияла звёздочка, и каждый раз, когда Руника поворачивала его в руке, по воздуху пробегали крошечные искры.
Принц смотрел на жезл, забыв о своей печали. Но снова замолчал, будто не хотел признавать, что ему любопытно.
Руника улыбнулась и спросила:
— Неужели ты совсем не хочешь узнать, что у меня за старый серый капюшон?
— Что же в нём особенного? — спросил принц.
— Это не капюшон, а золотая корона, которую носит самая счастливая невеста!
Серый капюшон засиял, словно его соткали из солнечных нитей. Он поднялся над волосами Руники и стал золотой короной, украшенной прозрачными камнями, похожими на капли утреннего льда.
Принц уже не мог отвести от неё глаз. Он хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле.
Тогда Руника повернулась к нему и спросила:
— А теперь спроси, почему у меня такое некрасивое, серое лицо.
Принц помедлил. Потом всё же спросил:
— Почему же твоё лицо кажется таким серым и невзрачным?
Руника рассмеялась:
— Разве оно невзрачное? Ты решил, что моя сестра красивее меня. А я, между прочим, тоже умею быть красавицей!
В тот же миг по её лицу пробежал золотистый свет. Растрёпанные волосы улеглись мягкими волнами, глаза засияли, а черты лица стали ясными и прекрасными. Принц увидел перед собой девушку удивительной красоты — и всё же это была та самая Руника, которая только что смеялась над ним с козьей спины.
Но Руника не стала ждать, пока принц заговорит первым.
— Ты так расстроился из-за нашей свадьбы, что даже не попытался узнать меня, — сказала она. — Ты решил, что можешь судить о человеке по его лицу и одежде. Разве это справедливо?
Принц опустил голову. Ему стало стыдно за своё поведение.
— Ты права, Руника, — сказал он наконец. — Я был высокомерен и думал только о том, как буду выглядеть в глазах других. Я даже не попытался познакомиться с тобой. Прости меня.
Руника внимательно посмотрела на него. Принц говорил искренне, и впервые за всё утро в его голосе не было ни недовольства, ни притворства.
— Хорошо, — ответила она. — Только помни: красота может измениться, а вот высокомерие портит даже самое красивое лицо.
— Постараюсь помнить, — сказал принц.
И на этот раз, когда они поехали дальше, он уже не молчал. Он спрашивал Рунику о её путешествии, о ведьмах и о том, как ей удалось победить их одним деревянным орудием и упрямой козой. Руника рассказывала, а принц слушал — не потому, что она теперь была красавицей, а потому, что ему наконец стало интересно, кто она такая.
Вскоре сыграли две свадьбы. Король женился на Ливе, а принц — на Рунике. Праздник длился несколько дней: во дворце играли музыканты, столы ломились от угощений, а гости танцевали до самого рассвета.
Коза, которая снова стала козой, тоже была на празднике. Она забралась на помост, стащила со стола пирог и так гордо его жевала, что даже король рассмеялся.
А Руника с тех пор не расставалась со своим серебряным жезлом и золотой короной. Но деревянную ложку она тоже сохранила — на память о том, что самые большие дела иногда начинаются с самых простых вещей.
И если ты когда-нибудь окажешься в тех краях накануне Рождества, прислушайся к шуму за дверью. Может быть, это всего лишь ветер. А может быть, где-то неподалёку Руника снова прогоняет ведьм.